2 000 лет тому назад римский император Август, желая узнать, сколько у него подданных, приказал переписать всех людей, живших в его государстве.
Велел он сделать эту перепись и евреям, которые жили тогда в Иудее и управлялись наместником Августа — царем Иродом.
Тогда все пошли записываться, каждый в свой родной город.
Старец Иосиф и Пресвятая Дева Мария, которые были потомками царя Давида, отправились в город Вифлеем, где родился когда-то царь Давид.
Прибыли они в Вифлеем поздно вечером и не могли найти себе места в городе для ночлега, потому что по случаю переписи в нем было слишком много приезжих. Пресвятая Дева Мария и Иосиф нашли себе приют среди гор, в пещере, куда пастухи загоняли свои стада в плохую погоду.
И здесь, в этой пещере, у святой Девы Марии родился сын — обещанный Богом Спаситель мира, Господь наш Иисус Христос. Божия Матерь спеленала Младенца и положила Его в ясли, на сено. Так исполнилось предсказание пророка, который говорил, что Иисус Христос родится в Вифлееме.
Была тихая, ясная ночь. Все спало кругом, и никто не знал о том, что произошло. Не спали только пастухи, охранявшие свои стада около Вифлеема.
Вдруг им явился ангел Господень, окруженный невиданным светом. Пастухи испугались, но ангел сказал им: "Не бойтесь, я возвещаю вам великую радость для всех людей. В Вифлееме родился обещанный Богом Спаситель мира Иисус Христос. Вы найдете Младенца, спеленатого и лежащего в яслях".
И внезапно появилось в небесах множество других ангелов, которые славили Бога и пели: "Слава в вышних Богу и на земли мир, в человеках (среди людей) благоволение".
Когда ангелы скрылись, пастухи сказали друг другу: пойдем в Вифлеем и посмотрим, что там случилось и о чем нам говорили ангелы. Они поспешили к городу и нашли Младенца Христа в пещере, лежащего в яслях, и поклонились Ему как Богу, а Матери Его рассказали о случившемся в поле.
В тот час, когда родился Иисус Христос, зажглась в небе большая, яркая звезда. Эту звезду увидали три мудреца, живших далеко от Вифлеема, — они поняли, что родился на земле кто-то Великий. Они скоро собрались в дорогу, пришли в Иерусалим и спрашивали: "Где родившийся Царь Иудейский? Мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему".
Царь же еврейский Ирод, узнав о цели их приезда, испугался, что новорожденный Царь отнимет у него власть над царством, и решил тайно убить Младенца Христа.
Зная, что, по предсказаниям пророков, Младенец Иисус должен родиться в Вифлееме, он сказал мудрецам: "Пойдите, узнайте все о Младенце, и когда найдете Его — известите и меня, потому что и я хочу пойти поклониться Ему". На самом же деле Ирод хотел узнать только место, где находится Христос, чтобы послать туда своих людей убить Его.
Волхвы (мудрецы) обещали Ироду исполнить его просьбу и отправились в Вифлеем. Звезда опять сияла в небе и шла перед волхвами, точно указывая путь странникам, и вдруг остановилась как раз над тем местом, где был святой Младенец. Волхвы обрадовались, вошли в дом, увидали Младенца с Марией и, упавши на колени, поклонились Ему и принесли Ему свои дары — золото, ладан и смирну (душистую смолу).
В следующую ночь волхвам явился во сне ангел и велел им не возвращаться назад через Иерусалим, так как царь Ирод ждал вестей о Младенце, чтобы убить Его, и они тогда вернулись к себе домой другим путем. В то же время и старцу Иосифу явился другой ангел Господень и сказал: "Встань, возьми Младенца и Матерь Его и беги с ними в Египет и оставайся там, пока я снова не явлюсь тебе, — потому что царь Ирод ищет Младенца, чтобы погубить Его". Иосиф послушался ангела и ушел с Божией Матерью и Младенцем в Египет и оставался там, пока не умер царь Ирод.
Ирод же, увидав себя осмеянным и обманутым волхвами, очень разгневался и велел слугам своим убить всех младенцев в Вифлееме и его окрестностях, надеясь, что среди них погибнет непременно и маленький Христос. Он и не подозревал того, что Христос находится уже далеко от Вифлеема — в Египте.
МОЛИТВА ПРАЗДНИКА
Когда родился Христос, все сотворенное Богом захотело принести Ему дары. И вот: "Ангелы Божий принесли Ему свое пение, небеса принесли Ему в дар новую звезду, земля дала пещеру, в которой родился Христос, и ясли, в которые он был положен; волхвы принесли Ему золото, ладан и смирну, а мы, люди, дали Господу Его Пресвятую Матерь, Богородицу, потому что Она была от нашего человеческого рода".
Мы, люди, хотим все время благодарить Спасителя за то, что Он пришел на землю и спас своею жизнью с людьми всех людей. Мы приносим Христу свои молитвы и хвалу вместе с ангелами. А в день, когда мы празднуем праздник Рождества Христова, мы особенно хотим славить Бога и благодарить Его за Его рождение на земле.
Поэтому мы и говорим в дни праздника: "Рождество Твое, Христе Боже наш, озарило мир светом разума. Через Рождество Твое волхвы — мудрецы — поклонявшиеся звездам — звездою же были научены поклоняться Тебе, солнцу правды, и знать Тебя, сошедшего с высоты Господа. Господи, слава Тебе".
Эта молитва в церкви поется так: "Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови свет разума, в нем бо звездам служащии звездою учахуся Тебе кланятися солнцу правды и Тебе ведети с высоты востока: "Господи, слава Тебе".
МАЛЬЧИК У ХРИСТА НА ЕЛКЕ
... Мне все мерещится, что это где-то и когда-то случилось, именно это случилось как раз накануне Рождества, в каком-то огромном городе и в ужасный мороз.
Мерещится мне мальчик, но еще очень маленький, лет шести или даже менее. Этот мальчик проснулся утром в сыром и холодном подвале. Одет он был в какой-то халатик и дрожал. Дыхание его вылетало белым паром, и он, сидя в углу на сундуке, от скуки нарочно пускал этот пар изо рта и забавлялся, смотря, как он вылетает.
Но ему очень хотелось кушать. Он несколько раз с утра подходил к нарам, где нагонкой, как блин, подстилке и на каком-то узле под головой вместо подушки лежала больная мать его... Как она здесь очутилась? Должно быть, приехала со своим мальчиком из чужого города и вдруг захворала... Напиться-то он где-то достал в сенях, но корочки нигде не нашел и раз в десятый уже подходил разбудить свою маму. Жутко стало ему наконец в темноте: давно уже начался вечер, а огня не зажигали.
Ощупав лицо мамы, он подивился, что она совсем не двигается и стала такая холодная, как стена.
"Очень уж здесь холодно", — подумал он, постоял немного ... потом дохнул на свои пальчики, чтобы отогреть их, и вдруг, нашарив на нарах свой картузишко, потихоньку, ощупью, пошел из подвала...
Господи, какой город! Никогда он еще не видал ничего такого... И какой здесь стук и гром, какой свет и люди, лошади и кареты, и мороз, мороз. Мерзлый пар валит от загнанных лошадей, из жарко дышащих морд их. Сквозь рыхлый снег звенят об камни подковы, и все так толкаются, и, Господи, так хочется поесть, хоть бы кусочек какой-нибудь, и так больно стало вдруг пальчикам. Мимо прошел блюститель порядка и отвернулся, чтобы не заметить мальчика.
Вот и опять улица — ох, какая широкая! ... Ух, какое большое стекло, а за стеклом комната, а в комнате дерево до потолка: это елка, а на елке сколько огней, сколько золотых бумажек и яблок, а кругом тут же куколки, маленькие лошадки; а по комнате бегают дети, нарядные, чистенькие, смеются и играют, и едят и пьют что-то. Глядит мальчик, дивится, уж и смеется, а у него болят уже пальчики и на ножках, а на руках стали совсем красные, уж не сгибаются и больно пошевелить. И вдруг вспомнил мальчик про то, что у него так болят пальчики, заплакал и побежал дальше, и вот опять видит он сквозь другое стекло комнату, опять там деревья, но на столах пироги, всякие — миндальные, красные, желтые, и сидят там четыре богатые барыни, а кто придет, они тому дают пироги, а отворяется дверь поминутно, входят к ним с улицы много господ. Подкрался мальчик, отворил вдруг дверь и вошел. Ух, как на него закричали и замахали. Одна барыня подошла поскорее и сунула ему в руку копеечку, а сама отворила ему дверь на улицу. Как он испугался! А копеечка тут же выкатилась и зазвенела по ступенькам: не мог он согнуть свои красные пальчики и придержать ее. Выбежал мальчик и пошел поскорей, поскорей, а куда — сам не знает. Хочется ему опять заплакать, да уж боится и бежит, бежит и на ручки дует... И вдруг забежал сам не знает куда, в подворотню, на чужой двор, и присел за дровами: "тут не сыщут, да и темно".
Присел он и скорчился, а сам отдышаться не может от страху, и вдруг, совсем вдруг, стало так ему хорошо: ручки и ножки вдруг перестали болеть, и стало так тепло, так тепло, как на печке... Как хорошо тут заснуть... И вдруг ему послышалось, что над ним запела его мама песенку. "Мама, я сплю, ах как тут спать хорошо".
"Пойдем ко мне на елку, мальчик", -- прошептал над ним вдруг тихий голос. Он подумал было, что это все его мама, но нет, не она. Кто же это его позвал, он не видит, но кто-то нагнулся над ним и обнял его в темноте; а он протянул ему руку и... и вдруг, -- о, какой свет! О, какая елка! Да и не елка это, он и не видал таких деревьев. Где это он теперь: все блестит, все сияет, и кругом все куколки, — но нет, это все мальчики и девочки, только такие светлые, все они кружатся около него, летают, все они целуют его, несут его с собою, да и сам он летит, и видит он: смотрит его мама и смеется на него радостно.
"Мама, мама, ах, как хорошо тут, мама!" — кричит ей мальчик, и опять целуется с детьми, и хочется рассказать ему им поскорее про тех куколок за стеклом. "Кто вы, мальчики, кто вы, девочки", — спрашивает он, смеясь и любя их. "Это Христова елка, — отвечают они ему. — У Христа всегда в этот день елка для маленьких деточек, у которых там нет своей елки". И узнал он, что эти мальчики и девочки все были все такие, как и он, дети... И все-то они теперь здесь, все они теперь, как ангелы, все у Христа, и Он сам посреди их... А матери этих детей все стоят тут же в сторонке и плачут; каждая узнает своего мальчика или девочку, а они подлетают к ним и целуют их, утирают им слезы своими ручками и упрашивают их не плакать, потому что им здесь так хорошо...
А внизу, наутро, дворники нашли маленький трупик забежавшего и замерзшего за дровами мальчика. Разыскали и его маму. Та умерла еще прежде его. Оба свиделись у Господа Бога в небе...
(Ф. Достоевский)
