Однажды к нашему святому старцу Серафиму пришел его большой друг, помещик Мотовилов, которого незадолго перед тем старец исцелил от тяжелой болезни ног. День был холодный, зимний и пасмурный. Снегу лежало на целую четверть на земле, а сверху порошила довольно густая снежная крупа.
Встретились они на полянке в лесу, около маленькой избушки старца. И так и начали разговаривать, не входя в избушку.
"Как бы мне хотелось, — говорил старец Серафим, — чтобы мы всегда были в Духе Божием: тогда ведь ничего не страшно — хоть сейчас на страшный суд Божий".
"Батюшка, — возразил Мотовилов, — да как же я узнаю, со мною Дух Божий или нет? Все в жизни видно, добрые дела видны, а разве Дух Святой может быть виден?" "Да, — ответил старец, — мы теперь все далеки от Бога живого, потому что мы грешны и холодны.
Но после Воскресения Своего Господь послал Своего Святого Духа на апостолов и дал им силы делать великие чудеса.
Мы все получаем силу Святого Духа при крещении и миропомазании, когда священник на каждого ребенка кладет "Печать дара Духа Святого". И если бы мы не грешили после крещения, то всегда остались бы святыми и угодниками Божиими. Но мы грешим, и только когда каемся на исповеди и причащаемся, мы опять становимся близкими к Духу Святому".
"А как же узнать мне, — спросил Мотовилов, — нахожусь я в Духе Святом или нет? "
Тогда старец взял его крепко за плечи и сказал ему: "Да мы теперь, батюшка, оба в Духе Божием с гобою. Что же ты так смотришь на меня теперь?"
Мотовилов ответил: "Не могу, батюшка, смотреть, потому что из глаз ваших свет идет такой, как от молнии. Лицо ваше стало светлее солнца и у меня глаза ломит от боли".
Старец сказал тогда: "Не бойся, и ты сам теперь такой же светлый, как и я. И ты теперь находишься в Духе Святом, иначе ты не мог бы видеть меня таким светлым".
И, помолившись, старец сказал: "Как же вы еще себя чувствуете?"
"Необыкновенно хорошо, — ответил Мотовилов. — Я чувствую в себе и кругом нас необыкновенный мир, который нельзя выразить никакими словами, чувствую еще необыкновенную сладость и радость на сердце". Старец на это сказал: "Это — та сладость и та радость, которую Бог дает любящим Его. А еще что вы чувствуете?" "Теплоту необыкновенную", — отвечал Мотовилов. "Как, батюшка, теплоту? Да ведь мы в лесу сидим и под нами снег и на нас более вершка снегу и сверху крупа падает. Какая же может быть тут теплота?" Тогда Мотовилов сказал, что все же он чувствует удивительную теплоту и при этом такой приятный запах, какого он еще никогда на земле не чувствовал.
Тогда старец сказал ему: "Я и сам, батюшка, знаю все, что вы говорите и чувствуете, только спрашиваю, так ли и вы это чувствуете. Все правда. Никакой земной запах, ничто земное не может быть похоже на то, что мы с вами сейчас видим и чувствуем. Вы сказали, что тепло вам, а посмотрите — ведь ни на мне снег не тает, ни под нами. Это та теплота, о которой мы в молитве молимся, когда говорим: "Теплотою Духа Святого согрей меня". Ею согревались мученики и пустынники, которые не боялись ни холода, ни голода, но всегда радовались.
Вот мы и удостоились увидеть эту радость Божию; теперь нечего больше спрашивать, каким образом люди бывают в Духе Святом. Господь ищет горячей веры и за это дает благодать Духа Святого. Господь ищет сердце человека, ему является во всей Своей славе. "Сын Мой, дай Мне сердце твое, — говорит Господь, — а Я все другое дам тебе Сам".
