Жили-были на одном дворе кот, козел да
баран. Жили они дружно: сена клок и тот пополам; а коли
вилы в бок, так одному коту Ваське. Он такой вор и
разбойник: где что плохо лежит, туда и глядит. Вот идет
раз котишко-мурлышко, серый лобишко; идет да таково
жалостно плачет. Спрашивают кота козел да баран:
— Котик-коток, серенький лобок! О чем ты
плачешь, на трех ногах скачешь?
Отвечает им Вася:
— Как мне не плакать! Била меня баба, била;
уши выдирала, ноги поломала, да еще и удавку на меня
припасала.
— А за что же на тебя такая беда пришла?
— спрашивают козел да баран.
— Эх-эх! За то, что нечаянно сметанку слизал.
— Поделом вору и мука, — говорит козел,
— не воруй сметаны!
Вот кот опять плачет:
— Била меня баба, била; била —
приговаривала: придет ко мне зять, где сметаны будет
взять? Поневоле придется козла да барана резать.
Заревели тут козел да баран:
— Ах ты, серый ты кот, бестолковый твой лоб!
За что ты нас-то сгубил?
Стали они судить да рядить, как бы им беды великой
избыть (избежать. Ред.), — и порешили тут же: всем
троим бежать. Подстерегли, как хозяйка не затворила ворот,
и ушли.
Долго бежали кот, козел да баран по долам, по горам,
по сыпучим пескам; пристали и порешили заночевать на
скошенном лугу; а на том лугу стога, что города, стоят.
Ночь была темная, холодная: где огня добыть? А
котишка-мурлышка уж достал бересты, обернул козлу рога и
велел ему с бараном лбами стукнуться. Стукнулись козел с
бараном, искры из глаз посыпались: бересточка так и
запылала.
— Ладно, — молвил серый кот, —
теперь обогреемся! — да недолго думавши и зажег
целый стог сена.
Не успели они еще порядком обогреться, как жалует к
ним незваный гость мужичок-серячок, Михаило Потапыч
Топтыгин.
— Пустите, — говорит, — братцы,
обогреться да отдохнуть; что-то мне неможется.
— Добро пожаловать, мужичок-серячок! —
говорит котик. — Откуда идешь?
— Ходил на пчельник, — говорит медведь,
— пчелок проведать, да подрался с мужиками, оттого и
хворость прикинулась.
Вот стали они все вместе ночку коротать: козел да
баран у огня, мурлышка на стог влез, а медведь под стог
забился.
Заснул медведь; козел да баран дремлют; один мурлыка
не спит и всё видит. И видит он: идут семь волков серых,
один белый — и прямо к огню.
— Фу-фу! Что за народ такой! — говорит
белый волк козлу да барану. Давай-ка силу пробовать.
Заблеяли тут со страху козел да баран; а котишка,
серый лобишка, повел такую речь:
— Ах ты, белый волк, над волками князь! Не
гневи ты нашего старшего: он, помилуй Бог, сердит! Как
расходится — никому несдобровать. Аль не видишь у
него бороды: в ней-то и вся сила; бородой он всех зверей
побивает, рогами только кожу сымает. Лучше подойдите да
честью попросите: хотим-де поиграть с твоим меньшим
братцем, что под стогом спит.
Волки на том козлу кланялись; обступили Мишу и ну
заигрывать. Вот Миша крепился-крепился да как хватит на
каждую лапу по волку, так запели они Лазаря (жаловались на
судьбу. — Ред.). Выбрались волки из-под стога еле
живы и, поджав хвосты, — давай Бог ноги!
Козел же да баран, пока медведь с волками
расправлялся, подхватили мурлышку на спину и поскорей
домой: «Полно, говорят, без пути таскаться, еще не
такую беду наживем».
Старик и старушка были рады-радехоньки, что козел с
бараном домой воротились; а котишку-мурлышку еще за плутни
выдрали.
