Это было в 1877 году. Шла русско-турецкая война. Сестра Ольга Яковлевна подошла к санитарному врачу летучего санитарного отряда и сказала:
— Дмитрий Семеныч! Я нашла себе здесь заместительницу, а сама ухожу в окопы.
— Бог с вами! — воскликнул удивленный доктор. — Разве вам здесь мало дела? А там опасно вам будет. Турки ожесточены своей неудачей и не пощадят никого!
— Здесь есть люди и без меня, а там — никого! И, наконец, я у вас не разрешения прошу, а только пришла вам сказать, что вместо меня временно будет у вас работать другая.
— Помилуйте! Я вас и не держу! Ваша воля. Но только я бы вам не советовал так рисковать собою!
В окопах — праздник, несмотря на усталость: солдаты обрадовались сестре, как дети.
— Сестричка с нами. Ах, душа Божья! Смотрите, ребята, смотрите: Ольга Яковлевна, гостья дорогая!
— Что же ты тут делать будешь, сестрица? — спрашивали ее.
— Как это — что делать? Разве мне здесь так уже и никакого дела не найдется? — отвечала она вопросом.
Мелькнуло ее белое платье и большой красный крест, и только ее солдаты и видели.
Турки из своих окопов заметили что-то до такой степени удивительное там, на страшной полосе между их и русскими позициями, что высунулись наружу.
Среди павших при атаке их товарищей, согнувшись, бродила белая женщина. Вот она остановилась над одним из лежащих, сняла с себя сумочку и, вынув оттуда какой-то сверток, опустилась на колени.
«Она перевязывает нашего раненого! Это — русский доктор», — мелькнула у турок догадка. И вдруг они подняли вверх свои ружья и, махая нашим, все разом, словно сговорившись, приветствовали ее криком:
— Браво, ханум (женщина)!
Честь и слава тебе, святая женщина.
За свой подвиг Ольга Яковлевна была представлена к Георгиевскому кресту, — но первую и самую высшую награду она получила там, над павшими турками на страшной полосе смерти, когда ее приветствовали враги.
