Этот открывшийся "кусочек" высшей
реальности
На летние каникулы мы решили всей семьей объехать на нашей
новой машине Золотое Кольцо. Последним городом нашего
маршрута был Владимир. Во Владимире мы разошлись,
договорившись встретиться в семь вечера. Я обошел центр
города и подошел к Успенскому собору. Вошел в церковь...
Вспоминая себя - того, 21-летнего, - я знаю, что вошел в
церковь шалопай, безбожник, одним словом,
"нормальный" советский студент.
Помню, когда вошел, поразило следующее: впереди - все
залито ослепительно золотым светом, что-то происходит -
кто-то куда-то двигается, непонятно куда. Хор пел так, что
я нигде ничего подобного не слышал - я был любителем
рок-музыки. И я все забыл: забыл о себе, о своих бедах, о
планах. Стоял... и плакал не переставая. Помню, что
стеснения не было, а в груди растаяло что-то, душа
согрелась, стало удивительно легко и как-то сквозь слезы
радостно, облегчающе радостно и... сладостно.
Сколько это продолжалось, не знаю. Потом я вспомнил, что
нужно не опоздать к семи часам. Посмотрел на часы: пора
было выходить.
Вы когда-нибудь выходили из теплого, уютного дома в
промозглую, "собачью" сырость? Вот так и я вышел
из храма на улицу, хотя стоял теплый летний вечер. Вышел в
ставшую чужой привычную действительность, с чем-то
неземным в душе, с совершенно незнакомым чувством.
Близко от церкви была, естественно, дискотека (это были
70-е годы). Я сделал несколько шагов к ней и почувствовал,
что меня тошнит от этой музыки. Не физически, а как-то
внутри, в душе. Всем существом своим я ощутил, какая она
холодная, колючая, чужая. И она, и весь наш быт, и все
наше окружение. Это все очень нечистое, недостойное и
почему-то зло насмехающееся над нами... По сравнению с
ТЕМ, что было в храме... Потом я встретился с родными. За
разговорами и делами ЭТО отошло, почти забылось. Но ОНО
всегда со мной - этот открывшийся кусочек Высшей
Реальности. Через 12 лет я крестился уже в связи с другими
событиями, но ТО в их ряду было первым...
***
"Тот взгляд исцелил мою душу"
|
| Андрей Рублев. Спас. Икона из Деисусного (Звенигородского) чина |
В нашей семье было мало радости. Я была у
папы с мамой одна. Росла одиноко, родители были заняты
на работе. Вечером, когда они, уставшие, приходили с
работы, мы собирались на кухне за ужином. Мама с папой
часто ссорились. Их раздраженные голоса и обидные,
жестокие слова вонзались в мое сердце... Сама я была
некрасивой, нелюдимой девочкой без каких-либо заметных
способностей. Дружить у меня ни с кем не получалось,
хотя и очень хотелось. В душе жили какое-то постоянное
одиночество и печаль.
Помню тот день: особенно холодно, тоскливо было на душе.
Даже читать не хотелось, и жить не хотелось. Я пошла по
городу куда глаза глядят и увидела на улице объявление,
что в музее открыта выставка старинных книг и икон. Пошла
туда. Народу - почти никого. Помню, на меня сразу нашло
какое-то особое состояние: сосредоточенности и тишины. На
душе стало легче, светлее.
Больше часа я ходила от книги к книге, от иконы к иконе.
Хотелось долго-долго стоять около каждой иконы. Я
почувствовала, что с икон на меня струится тепло. Душа моя
потихоньку отогрелась.
И вот - я помню это, будто это случилось сейчас, -
оказалась я перед иконой Андрея Рублева "Спас
Нерукотворный". Только я взглянула на Этот Лик, - и
произошло удивительное: как бы все вокруг исчезло, и само
время перестало существовать. В душу мою устремился
взор... Этот взор был такой силы, что и меня не стало
перед ним, а вся моя жизнь была в том, чтобы раскрыться
навстречу ему. Никакой преграды во мне не было для того
взора: Он знал обо мне все-все. И в нем была такая любовь,
такая нежность, такая теплота и такая радость, каких я
никогда и не знала. Навсегда осталось в сердце чувство,
что никогда никакая человеческая любовь не может даже в
какой-то мере сравниться с той любовью, которая была
обращена на меня, ко мне.
Это продолжалось целую вечность, и когда я как бы
очнулась, передо мною была икона - прекрасная, от которой
я долго-долго не могла отойти. Но я была уже другой.
Золотой поток согрел вечную мерзлоту, которая лежала в
глубине сердца. Тот взгляд исцелил мою душу, как бы собрал
ее. Мне было теперь для чего жить. Я чувствовала радость,
блаженство, оттого что оказалась нужной и дорогой для
Него. Для Кого? Я не понимала еще толком. Я ничего не
знала о Нем. Только знала, что Он бесконечно прекрасней
всех людей, что Он может все простить, что в Нем нет
никакого холода, что Он может послать в душу океан с
теплыми золотыми волнами радости и согреть и оживить душу.
Это было потрясением, но потрясением не ужасающим, а
спасающим... Воспоминание об этом взгляде стало моей
потаенной от людей жизнью и помогло претерпеть все
невзгоды до тех пор, пока Он не привел меня в Свою Церковь
ко Святому Крещению.
***
Грозное знамение
Вот что рассказал один священник. В день Богоявления он в
храме наливал в сосуды богомольцев только что освященную
воду. Подходит женщина и протягивает ему бутылку. Лишь
только начал священник наливать в нее воду, как в его
руках бутылка лопнула и разлетелась на мелкие осколки.
Изумленный священник спрашивает женщину:
- Что это за бутылка? Не было ли в ней чего-нибудь?
Смущенная женщина отвечает:
- Батюшка, я хотела, чтобы один парень женился на моей
дочери. Чтобы приворожить его, я достала у одной старушки
наговоренной воды, но боялась дать ее дочери. Для верности
я хотела, чтобы к этой воде вы добавили еще и крещенской.
***
Чудо с парашютом
В Бога я не верил. Когда наступило время сборов в армию,
моя мать, часто ходившая в церковь и молившаяся за меня,
дала мне бумажку с написанной на ней молитвой и сказала:
"Сынок, пусть она всегда будет с тобой".
Впоследствии я узнал, что на бумажке был 90 псалом.
Служить мне выпало в десантных войсках. В армии не
разрешают иметь лишнее в карманах, и я зашил молитву в
подкладку гимнастерки у левого плеча.
Первый прыжок с парашютом.
Не забуду того мгновения, когда, провалившись в бездну
воздушного пространства, я дернул кольцо - и... парашют не
раскрылся.
Я дернул кольцо запасного парашюта - он тоже не раскрылся.
Земля стремительно приближалась.
В эти считанные секунды я не мог, естественно, достать из
гимнастерки мамину молитву и прочитать ее. Поэтому я
только хлопнул по тому месту, где она была зашита, и
закричал: "Господи, спаси меня!"
В ответ мне захлопал раскрывающийся парашют.
Потом будет все: расспросы начальства и друзей, мамина
радость и мамины слезы, но прежде даже, чем я опустился на
землю, я дал себе слово поступить в семинарию.
Впоследствии, окончив семинарию, я поступил в монастырь,
теперь я иеромонах.
