Жития святых

В правление императора Адриана в Риме жила вдова. Звали её София, что в переводе означает «премудрость».

Апостол Иаков писал, что премудрость чиста, скромна, полна милосердия и добрых плодов (Иак 3, 17). Согласно апостольским словам жила благочестивая София. Так она воспитывала и своих дочерей: Веру, Надежду и Любовь. После рождения младшей дочери София овдовела. Сватались к ней мужи честные, добронравные, сенаторы, патриции из древних римских родов, богатые военачальники, однако она дала обет сохранить верность супругу и вновь замуж не вышла. Нелегко было Софии одной воспитывать трёх дочек, но она помнила слова апостола Павла о том,что истинная вдовица надеется на Бога и пребывает в молитвах день и ночь (1 Тим 5, 5). И София верила, что Господь не оставит её и детей.

София была христианкой - так она воспитывала и дочерей. Пока каждая из них была младенцем, мать рассказывала им об Иисусе Христе, о Божией Матери, о святых угодниках, о церковных Таинствах. Когда же девочки подросли, она обучила их грамоте и они уже сами читали Евангелие и апостольские книги.*

Слухи о странной семье, живущей затворнической жизнью, разошлись по Риму, возбуждая любопытство. Большинство римлян весь день проводили на улице: на форуме, в цирке, в садах, банях, на городских празднествах. Дома они только ночевали. Но София и её дочери, по слухам красивые и привлекательные, почти не выходили из дома. Любопытство родило подозрения. Почему они живут не как все? А мать и дочери дома читали и молились Господу.

Правитель той части Рима, где жила с детьми София, претор Антиох, пожелал познакомиться с необычной семьей. Антиох ненавидел христиан и хвастался, что у него на них чутье. Он христианина за милю чует, как хорошая собака зайца.

-Меня не проведешь, - посмеиваясь, говорил он друзьям, -у меня на них глаз намётан. Только гляну, сразу вижу: христианин - враг императора (да живет он вечно!) и Рима. Придирчиво рассматривая явившихся к нему мать и её дочерей, Антиох отметил их скромные, простого пошива одежды, простые, без всяких украшений прически. Антиох знал, что София богата - ведь покойный муж оставил ей порядочное наследство. Значит, она преднамеренно так бедно оделась сама и детей одела не лучше. Богатые люди предпочитают одежды из шёлка, а тут самая дешёвая льняная ткань! «Уж не христианка ли она?» - заподозрил Антиох.

В покоях правителя стояла бронзовая статуя императора Адриана с небольшим алтарем перед ней.

-Досточтимая матрона, - лукаво сказал Антиох, - ты можешь идти, но перед уходом возлей вина и воскури фимиам перед статуей божественного императора!

-Я не могу сделать это, - тихо, но твердо ответила София.

-Почему?

-Я христианка и не поклоняюсь идолам.

-Я так и знал, - хлопнул себя по колену Антиох. - С чего бы, думаю, вдове богатого человека наряжаться в обноски, которые и рабы не надели бы? И девчонки твои христианки?

-Да, и мои дочери тоже.

Антиох не имел права наказать Софию, ведь она была римской гражданкой, но тут же дал знать о случившемся императору Адриану. Сразу же последовало повеление привести Софию с детьми в императорский дворец. Когда София с дочерьми вернулась от Антиоха домой, у дверей её дома их ждал центурион с отрядом преторианцев. (Центурион - командир подразделения (центурии, от лат. centum -сто) в древнеримском легионе, Преторианцы - солдаты императорской гвардии.) 

Молча он подал Софии скрепленные серебряными кольцами две восковые таблички.

-Можно нам зайти в дом? - спросила она у центуриона.

-Только поскорее. У меня приказ.

-Доченьки мои родные, - затворив за собой дверь, сказала София, обняв детей, - наступила пора показать, что мы христиане. Помолимся, чтобы Господь укрепил и не оставил нас.

Вчетвером они опустились на колени и обратились к Богу с молитвой:

-Всемилостивый Боже, не оставь нас, пошли нам святую Твою помощь, чтобы не убоялись мы страшных мучений. Пусть ничто не отторгнет нас от Тебя, Бога нашего.

Центурион постучал в дверь рукоятью меча.

-Пора.

На улице легионеры окружили святых мучениц и повели во дворец.

-Воины, - сказала София, - зачем вы пришли за нами? Разве мы хотели скрыться? Мы повинуемся императору, как граждане, и пришли бы к нему по первому его зову.

Легионеры молча топали по каменной мостовой в своих подбитых гвоздями сапогах.

Взявшись за руки, святые угодницы шли по Риму, подняв глаза к небу с сердечным воздыханием и тайной молитвой.

Император Адриан восседал на изукрашенном накладным золотом кресле в большом зале, на мраморном полу которого была мозаика, изображавшая штурм Карфагена.

София с дочерьми остановилась в трех шагах от трона. У императора были светло-голубые глаза, тонкий, сухой нос, волосы его были уложены по последней моде: завитки волос как мелкие волны бежали по лбу и вискам. Только тонкие, плотно сжатые губы, делавшие рот похожим на щель, портили впечатление от приветливого взгляда, с каким император смотрел на своих гостий.

-Тебя, я знаю, зовут София, -сказал он, - а какие имена у твоих дочерей?

-Старшая - Вера...

-Сколько ей лет?

-Двенадцать.

-Только двенадцать? А ведь какая красавица! Прямо невеста на выданье, - пошутил Адриан.

-Средняя Надежда - ей иполнилось десять лет, а Любови - девять. -Так это правда, что ты христианка?

-Да, - громко ответила София. - Я верую в Господа Иисуса Христа Сына Божия. Он принёс миру весть о спасении. Имени Его должен поклоняться каждый род.

-Довольно, достаточно, - остановил её Адриан. - И дочери твои христианки?

-Да, тоже.

-Я знавал твоего супруга, он был трибуном во втором легионе Минервы, которым в дакийском походе командовал я. Достойный был римлянин, чтил заветы предков. Что же случилось с вами?

София промолчала. Покойный супруг живо вспомнился ей. Уже близкий к тому, чтобы принять святое крещение, он скончался внезапно. На манёврах легиона он неудачно упал с коня.

-Так, так, - постукивая отполированным розовым ногтем по подлокотнику кресла, говорил Адриан. - Из уважения к твоему супругу даю вам два дня, чтобы вы одумались и поняли ложность вашей веры. Увести.

Подошла дворцовая стража, и Софию с дочерьми поре ли из зала.

-Подумай о судьбе своих дочерей, - крикнул вдогонку ей император. - Им ещё жить.

Святую угодницу с дочерьми поместили в дом знатной римлянки Палладии. Дом был просторный, с бассейном посередине, с примыкавшим к нему садом. Но святые угодницы даже не взглянули на золотых рыбок, резвившихся в бассейне, и ни разу не вышли в сад. Поставив в отведенной им комнате на стол сделанный из веточек кипариса крест, они молились Господу.

-Не устрашитесь мук, дорогие мои, - говорила мать дочерям. - Муки временны, преходящи, но Царствие Божие бесконечно, а милость Господня и любовь Его беспредельны. Молитесь Господу, и Он не оставит вас в испытаниях.

На третий день Софию с дочерьми снова привели к императору.

Адриан восседал в том же кресле, но в правой руке он держал скипетр из слоновой кости с золотым орлом на на-вершии. За эти два дня Адриан обдумал, как ему поступить. Встретившись взглядом с Софией, он понял, что эта женщина не уступит, не отречется от Христа. Лучше начать с детей, их легче сломить.

Адриан пристально посмотрел на стоявших перед ним и увидел, как молода и красива София, как украшают её уложенные венком на голове тугие косы, как благородно её лицо. Он перевёл взгляд на девочек. Сам император был бездетен и с особой нежностью относился к детям. Девочки смотрели на него, как обычно смотрят дети на взрослых: доверчиво и открыто. Слегка смутившись от их ясных взоров, Адриан отвёл взгляд в сторону.

-Недавно я принимал вас, как хозяин принимает гостей, - сказал он. - Сегодня перед вами судья. Обдумывайте ваши ответы, ибо от них зависит ваша жизнь.

София хотела что-то сказать, но Адриан, нахмурившись, знаком приказал ей молчать.

-Уведите её. Я буду говорить с детьми один.

Дворцовый страж взял Софию за локоть и отвёл к колоннам, обрамлявшим зал.

-Девушка, - обратился Адриан к Вере, - мне жаль твою молодость, твою невинную красоту. Я говорю искренне, без лукавства. Поклонись олимпийским богам, которым поклонялись твои деды и прадеды. Я подарю вам просторную виллу на берегу моря, ты и твои сестры получите прекрасное образование. Если ты исполнишь это, клянусь орлом Юпитера, я назову тебя своей дочерью. В противном случае...

-Нет, государь, - не робея, что разговаривает с самим императором, сказала Вера. - Наш земной отец умер, и мы не желаем себе иного отца, кроме Отца Небесного. Ему одному мы хотим повиноваться, Его заповеди хотим исполнять. Угроз твоих не боимся, а желаем пострадать за Господа нашего Иисуса Христа.

Адриан был изумлен. Такие слова прилично было слышать от взрослого мужа, а ведь перед ним девочка, почти ребенок.

-И вы согласны со своей сестрой? - спросил он младших девочек.

-Да, конечно, - тоненькими детскими голосками отозвались Надежда и Любовь.

-Кто же научил вас таким словам? Мать?

-Нет, государь, - с другого конца зала подала голос София. - Их научила этому не я, их просветил Святой Дух, Утешитель, Дух истины, просвещающий всякого человека, приходящего в мир.

«Что за люди христиане? - задумался Адриан. - Вот несмышлёные дети, им бы в куклы играть, а они говорято каком-то Святом Духе, Отце Небесном. Дети, а рассуждают как взрослые о таких вещах. И это обычные, это римские дети. Они выросли здесь, где всё веет древней стариной, старинными обычаями, благодаря которым рос и возвеличился Рим. Сначала так говорят дети, за ними подхватят взрослые. Тогда конец, погибель великой римской державе. Эти девочки опасней варваров: германцев, даков и парфян, что как хищные волки рвут тело империи.

Император посмотрел в сторону, где наготове стояли с орудиями пыток палачи.

-Дитя, - как можно нежней сказал Адриан, - поверь, я не желаю тебе зла. Принеси жертву владычице лесов и полей охотнице Диане, и я вознагражу тебя.

-Не знаю владычицы лесов Дианы, знаю одну Владычицу - Богородицу.

Адриан кивнул головой. Звероподобные палачи набросились на девочку, сорвали с неё легкую тунику, засвистели плети. Адриан ожидал услышать детский крик, девочка молчала, словно не чувствовала боли.

Палачи развели костёр и накалили на нём железную решётку. Прутья решётки покраснели, наконец побелели от большого жара. На эту решётку и положили Веру.

Адриан поморщился, зажав пальцами нос: сейчас запахнет горелым мясом; но невинная девочка лежала на раскаленных прутьях, как на ложе, сплетенном из ветвей деревьев. Адриан не верил своим глазам: в путешествиях он объехал почти весь обитаемый мир, но не слыхал и не читал ни о чём подобном. А девочку привязали за руки к верёвке и опустили в котёл с кипящим маслом, однако она сидела в котле, словно тот был наполнен прохладной водой.

-Не может быть, - прошептал император, подбежал к котлу и остановился в двух шагах от него. Ближе не подойти, так силён был жар костра. Девочка смотрела на него из булькавшего и брызгавшего кипящими брызгами котла. «Ведьма, волшебница!» - прошептал Адриан. Рассудок его отказывался принимать увиденное.

-Отрубить ей голову, - коротко приказал он.

Сверкнул меч, и головка Веры упала на песок, заливая его алой кровью.

Надежда и Любовь вздрогнули, увидев мёртвой сестру, подругу их игр, забав и молитв, и взглянули на мать. София, воздев очи к небу, молилась, но две больших слезы потекли по её щекам.

Подняв голову Веры за косы, палач показал её императору.

-Покажи лучше ей, - сказал Адриан, указав на Софию.

Палач поднес головку Веры прямо к лицу матери. София нежно взяла в ладони милое лицо и поцеловала в запёкшиеся кровью губы.

-Дитя моё, - теперь подозвав Надежду, ласково сказал ей Адриан, - ты видела, что бывает с теми, кто не повинуется моей воле. Принеси жертву великой Диане, чтобы и тебе не было худо.

-Разве я чужая своей сестре, разве не от одной матери мы родились, разве не то крещение получила я, что и сестра моя, разве не одни молитвы живут в наших сердцах?..

На мгновение что-то жалостливое шевельнулось в душе Адриана. Не все воины, побывавшие в битвах, ведут себя так перед лицом смерти, как эти девчушки. Насупившись, он кивнул головой.

И вновь засвистели плети, вновь пылал костёр, невинное детское тело рвали железные крючья, вновь булькало в котле кипящее масло.

Кто бы не задумался над виденным, кто бы не уверовал в Христа при виде столь явных чудес! И ведь детей нельзя было обвинить в волшебстве, как обычно обвиняли христиан, стойко терпевших невыносимые муки. Слишком юны были дочери Софии, чтобы владеть приёмами волшебства. Но сердце императора так было омрачено злобой к Господу, что, согласно Евангелию, он смотрел и не видел. И опять прозвучало:

-Отрубить ей голову.

Палач привычным жестом поднял меч, и мученица Надежда, бездыханная, упала рядом со своей старшей сестрой Верой.

Настал черёд младшей Любови. И её Адриан попробовал сначала обольстить ласками, ведь она-то была совсем дитя. С ней он надеялся достигнуть успеха. Но ни лесть его, ни ласки не тронули душу Любови. Была она ребёнком, но смерть старших сестёр у неё на глазах сделала её душу взрослой. Слова, каких ещё недавно не было в её голове, рождались сами в детском сердце, когда она смело и твёрдо отвечала императору.

Была казнена последняя дочь Софии. Адриан думал, что уж теперь-то София ослабеет и отречётся от Христа. Какая бы мать устояла, увидев смерть своих трёх дочерей, которых родила, выкормила, воспитала, над чьими колыбельками провела столько бессонных ночей, чьим успехам в грамоте и заучивании молитв радовалась, с кем тайком ходила в подземный христианский храм и там причащалась Святых Христовых Тайн? Какое женское сердце устояло бы и не дрогнуло?

Но взгляд матери трёх мучениц был спокоен, светел и непоколебим. Палачи уж было протянули руки к Софии.

-Не трогать её, - приказал Адриан. - Злая мать, не пожалевшая детей своих, прочь с глаз моих! Видеть тебя не хочу. Волчица жалеет своих щенят, а ты... Долой, убирайся!

-Они обрели вечную радость на небесах, - начала говорить София.

-Не хочу слушать, наслушался! - вне себя, не сдержавшись, закричал Адриан и заткнул уши. - Убирайся, пока я не приказал отрубить и тебе голову!

Мать, приняв тела дочерей, положила их в гроб, сделанный один на троих, и похоронила дочерей на высоком холме за городом. Три дня не отходила она от могилы, плача и молясь Господу. И через три дня Господь призвал мать трёх святых дочерей к Себе.

Так премудрая София и жизнь свою закончила премудро, принеся в дар Святой Троице трёх добродетельных дочерей своих - Веру, Надежду и Любовь.