Слухи о странной семье, живущей затворнической жизнью, разошлись по Риму, возбуждая любопытство. Большинство римлян весь день проводили на улице: на форуме, в цирке, в садах, банях, на городских празднествах. Дома они только ночевали. Но София и её дочери, по слухам красивые и привлекательные, почти не выходили из дома. Любопытство родило подозрения. Почему они живут не как все?
- Ты обещал дать всё, что я попрошу?
- Да, всё, над чем я имею власть, - ответил Ирод.
- Так дай же мне главу Иоанна Крестителя.
Вздох изумления пронесся по залу. Люди Ирода видели всякое в жизни: и кровь, и убийства. Но такую просьбу слышали впервые.
— Почему тридцать девять? — подумал стражник.— Ведь воинов было сорок. — И понял, что сорокового венца нет, потому что один из них не выдержал испытания.
Тогда стражник сбросил с себя одежду и побежал по льду, крича:
— Я тоже христианин!
Когда все наелись и хозяин прилег отдохнуть с дороги, к ним постучался нищий и попросил подаяния. Филарет встал и пошел к жене, которая в это время просеивала зерно.
— Я бы хотел дать этому человеку меру пшеницы, — сказал он.
— Сперва дай нам с детьми по одной мере, да служанке одну, а если останется что-нибудь, отдавай кому хочешь,— ответила она.
— Ты забыла про мою долю! — рассмеялся Филарет.
— Зачем тебе еда? Ты ведь у нас ангел, а не человек! — рассердилась Феозва.
Он насыпал нищему две меры пшеницы. Тогда жена сказала с сердцем:
— И третью насыпай, очень уж у тебя много зерна! Филарет так и сделал, а оставшееся забрала Феозва.
Когда все было съедено, она выпросила у соседей взаймы полхлеба, сварила похлебку из лебеды и накормила детей, а мужа не стала даже звать к столу.
Преподобный отправился в Александрию и стал там наниматься на тяжелые работы, получая за труд не больше сребренника в день. Из этих денег Виталий тратил самую ничтожную часть на пищу себе, состоящую из бобов. С остальными деньгами он вечером уходил в один из домов падших женщин.
Однажды в Антиохии проходил церковный собор епископов, во время которого владыки на улице столкнулись с шумной толпой молодежи. Среди них особенно выделялась своей красотой девушка с обнаженными плечами, нескромно одетая. Она громко шутила и смеялась, а поклонники вились вокруг нее. Смущенные епископы потупили свои взоры, а святой Нонн, епископ Илиопольский, напротив, стал пристально всматриваться в Пелагию.
Однажды к нашему святому старцу Серафиму пришел его большой друг, помещик Мотовилов, которого незадолго перед тем старец исцелил от тяжелой болезни ног. День был холодный, зимний и пасмурный. Снегу лежало на целую четверть на земле, а сверху порошила довольно густая снежная крупа.
Встретились они на полянке в лесу, около маленькой избушки старца. И так и начали разговаривать, не входя в избушку.
Однажды с Феодосием произошел такой удивительный случай: великий князь Киевский Изяслав, который любил и уважал Феодосия, велел по случаю позднего времени отвезти пришедшего к нему святого назад в монастырь в удобной и покойной тележке. Слуга повез его, не зная, кого везет. Одет же Феодосий был бедно, плохо. Слуга и говорит: "Ты, монах, каждый день живешь без особого дела, а я живу в хлопотах и в труде. Садись-ка ты на лошадь, а я лягу в тележку и посплю на твоем месте".
Ходит по Руси странная молва: будто в советское время был хирург-священник. Положит он больного на операционный стол, почитает над ним молитву да йодом поставит крест на том месте, где нужно резать, а уж после того берется за скальпель. И операции получались у него отменные: слепые прозревали, обреченные поднимались на ноги. То ли наука помогала, то ли Бог... «Профессор-епископ? Так не бывает», – говорят опытные люди. «Бывает, – отвечают им люди не менее опытные. – Этот профессор-епископ еще и генеральские погоны носил, а в минувшей войне всеми госпиталями Сибири управлял».
Иногда в ночную пору святитель и сам отправлялся в город для дел милосердия. Для этого он, незаметно от своего сторожа, оберегавшего архиерейский дом, прокрадывался за ворота его. Однажды сторож, не узнавший святителя и не получивший от него ответа на свой крик, даже побил его и был потом награжден святителем за свою бдительность. На утро разнесся слух в монастыре, будто святитель оступился на лестнице и ушиб себе спину.
Родина наша недаром зовется Русью Святой. Исстари с мала до велика русские люди старались жить по-Божьи, служить и угождать Господу, как умели. И вот справедливо подметил наш умный народ: «Яблочко от яблони недалеко падает». Это значит, что дети обыкновенно бывают во многом похожи на своих родителей, что от них они научаются многому.
Александр все больше и больше ожесточался, видя, как эта маленькая девочка остается спокойной. И злой дух внушил ему, чтобы он приказал зажечь костер в надежде, что она побоится жестоких мук; но она стояла и шептала: «Господь за меня — не устрашусь: что сделает мне человек»? (Пс. 117, 6). Тогда от злости закричал грозный язычник: «Разожгите печь и бросьте ее туда, чтобы мне больше ее не видеть».
А между тем, когда, протопав к нам дорожку через всю траву, он, опустившись на траву, поманил нас к себе, крошка наша Лиза, первая бросилась старичку на шею, прильнув нежным лицом к его плечу, покрытому рубищем. «Сокровища, сокровища»,— приговаривал он едва слышным шепотом, прижимая каждого из нас к своей худенькой груди.
В детстве Елизавета любила играть в больницу. Она рассаживала на кукольные диванчики своих кукол и начинала прием. Младшие сестры послушно выполняли ее поручения: накладывали повязки, давали лекарства. Елизавета относилась к делу со всей серьезностью.
© Copyright 2008 www.rusdeti.ru
Начало страницы
|
